Мне было жаль его, но что оставалось делать? Медлить нельзя "свидетель"!..

Я бросился на Кронина. Кронин попытался сделать то, что и я сделал бы на его месте, - ударить. Полыхнуло изумрудом - и Кронин застыл в моих объятиях, как резиновый.

На кронинской машинке я быстро набрал нужные команды, и вот уже в моих руках небольшой металлический цилиндр.

"Точка входа - надбровная дуга", - передразнил я Кронина и приставил цилиндр ко лбу. В этот раз было еще больнее. Гораздо больнее. Я даже потерял сознание. Это было неудивительно - удивительно было другое: когда я очнулся, голова у меня продолжала жутко болеть. Почему бездействует "доктор"? Страшная догадка поразила меня: у меня больше нет "доктора"! И это значит... да, да, я вышел из Энергетического Кольца, и смерть караулит меня за каждым углом.

Я вышел из кронинской лаборатории, но тут же сообразил, что ни по одному из уровней мне до Кляйна не добраться. Я отрезан от своего энергетического счета, и единственное, что теперь могу себе позволить, - покататься на подъемнике.

Я вернулся в лабораторию, осмотрелся, с трудом ворочая головой, - она все еще болела. Время поджимало. Наверняка мое исчезновение замечено, и что-то уже происходит. Я снял куртку и, разорвав ее на лоскутья, связал ими руки и ноги Кронину. Он все еще находился под действием парализатора. Подумав, последний лоскут я засунул ему в рот и, взвалив его на себя, вышел из лаборатории.

Я выбрался наверх и шагнул в высокую траву. Рубашка сразу взмокла: было влажно и душно. Меня оглушили истерические крики животных, и кронинский "дозорный" уже работал на их уничтожение - для того я и тащил Кронина на себе! Я знал только код нужного мне подъемника, но маяка не слышал. Пришлось на ходу прикидывать расстояние и направление: получалось, что по этим дебрям идти придется около трех часов. Через полчаса я уже выбился из сил и повалился в траву вместе с Крониным. Он застонал. Сверкнул лучик - это кронинский "доктор" приводил его в чувство. Кронин перевернулся на спину, уставился на меня и что-то замычал.

Солнце садилось. Я лежал на берегу реки, на мокром песке, лицом вверх. Тела своего не чувствовал. Но лишь только попытался встать, ощутил нестерпимую боль. Но все равно встал. Не мог не встать.